Всё возможно
Ступай
бестрепетно
Ступай
бестрепетно
Двенадцать историй о людях, застигнутых врасплох собственной памятью. Часовщик читает дневник умершей жены. Менеджер увольняет людей по списку — и однажды не может вспомнить лицо. Муж актрисы строит для неё спасительный театр из красивой лжи. Книга не предлагает готовых ответов — она предлагает читателю самому отправиться в путь и отыскать дорогу домой.
Дэн — ночной курьер. Его мозг не умеет фильтровать мир: каждый звук, отблеск и запах он воспринимает без защитного барьера, зато помнит город до миллиметра. Эта беспощадная точность делает его случайным свидетелем чужих преступлений — смертей, которые выглядят случайными, и грузов, которые не сходятся по весу. Вместе с бывшим детективом Кэт он учится читать ночную Ригу как систему: то, что для других хаос, для него — уравнение, которое обязательно сходится.
Книга о взрослении, о доме, к которому возвращаешься не ногами, а памятью. Голоса тех, кто рос между двух языков, двух городов, двух версий себя — и в итоге собрал из этого что-то целое.
Не всё, что написано, находит своё место в готовой книге. Здесь будут появляться рассказы, которые не вошли в «Шнурки в стакане» и «Анатомию тишины» — не потому что слабее, а потому что живут отдельно, вне общего замысла. Коллекция без чёткого конца: она растёт по мере того, как пишутся новые тексты.
В мастерской пахло машинным маслом и старым деревом. Так было всегда — Иосиф давно перестал это замечать. Он замечал другое: с некоторых пор в мастерской стало тише. Не тише в смысле звуков, звуки остались те же — тиканье на полке, скрип табурета, тонкий звон пинцета о стекло. Тише в каком-то другом смысле, который он не умел назвать.
Он работал. Принёс часы — карманные, серебряные, с монограммой на крышке. Положил на замшу, открыл. Внутри всё было покрыто пылью и чем-то похожим на обиду — так бывает с вещами, которые долго не трогали. Иосиф надел лупу и склонился над верстаком.
Раньше в этот момент из-за перегородки доносилось что-нибудь — шорох бумаги, негромкий голос, иногда смех. Рая разговаривала с клиентами долго, обстоятельно, как будто у неё было время на всё. Иосиф не прислушивался, он думал о пружинах…
Через два часа должен был начаться принципиальный футбольный матч. В случае победы одна из команд становилась чемпионом, а лучший нападающий гостей делил первое место с Володькой по числу забитых голов в чемпионате. Это придавало игре дополнительную интригу и заставляло Володьку волноваться сильнее обычного.
Тренер появился за час до матча — в компании незнакомого мужчины — и сразу повел команду в раздевалку.
— Так, ребята, сначала организационный вопрос. Арбитр заболел, а мы, как принимающая сторона, должны обеспечить независимое судейство. Поэтому я быть арбитром не могу. Я пригласил своего брата, Андрея. Он мой коллега, тренер юношеской команды.
— Теперь мы их точно порвем! — Витька, который всегда говорил вслух то, что думал, моментально озвучил мысли многих.
Володька испытал странное чувство. С одной стороны, брат тренера в роли арбитра сулил их команде небольшое преимущество в спорных эпизодах. С другой — Володька хотел выиграть без помощи «сил». Но решил: пусть будет как будет…
Три истории, которые пока не вошли ни в одну книгу — каждая живёт по своим правилам.
Кассирша супермаркета вдруг замечает: собственная жизнь идёт мимо неё так же, как чужие покупки — по резиновой ленте.
В латвийской усадьбе на границе Видземе и Латгалии сходятся вернувшаяся первая любовь, скульптор с талантом, который она боится показать, и чужие опасные планы, о которых она не подозревает.
Тёмная история о цене, которую готова заплатить сестра, чтобы превратить чужих детей в источник дохода — и о мальчике, который случайно слышит правду во сне.
Охранник Геннадий стоял спиной к стеклянным дверям «Супермаркета», лениво переминаясь с ноги на ногу и думая о чём-то своём. За стеклом, на пронизывающем утреннем ветру, уже топтались первые покупатели — в основном пенсионеры, караулившие открытие ради утренних скидок. Через три минуты Гена повернёт ключ, автоматические двери разъедутся в стороны, и начнётся смена.
Пик. — Пакет нужен? Пик. — Карта нашего магазина? Пик. — Всего хорошего. Пик. — Спасибо.
Аня не смотрела в лица. За четыре года за кассовым аппаратом «Супермаркета» она научилась видеть людей исключительно через их руки и то, что эти руки выкладывали на движущуюся резиновую ленту. По рукам можно было угадать жизнь.
Мимо неё, обдавая шлейфом парфюма, прошла молодая пара.
— Да там совсем рядом, проходишь мимо кассы и сразу в арку! — долетел до Ани звонкий девичий голос.
«Мимо кассы…» — мысленно повторила Аня, и внутри у неё словно повернулся ржавый ключ…
Путь к писателю — не самый очевидный, но он стал честным способом научиться слышать тишину, в которой рождаются истории. Сейчас живёт в Латвии, пишет о доме и о том, что остаётся между людьми, даже когда слова заканчиваются.
«Либо пишется сразу и много, либо не пишется вовсе. Но писательство — всегда воодушевление, радость и тревога. Это состояние трудно любить, но хочется испытывать его снова и снова».
Здесь скоро появятся отзывы первых читателей. Если книга тронула вас — будем благодарны за несколько слов.
Написать отзывБез рассылок раз в неделю и без лишнего шума — только когда есть, что сказать.
Форма демонстрационная — требуется подключение к сервису рассылок.